ИНТЕРНЕТ-СПРАВОЧНИК
МАРКСИЗМА
Главная | Выход | Вход
         УЧЕНИЕ МАРКСА           ВСЕСИЛЬНО,
ПОТОМУ ЧТО ОНО ВЕРНО
!
 Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Проект коммунистов РПУ (м-л)
Разделы сайта
Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 21
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

3. Убийство с гарантией

Список лиц, намеченных право-троцкистским блоком к уничтожению, включал имена советских вождей: Сталина, Ворошилова, Кирова, Менжинского, Молотова, Куйбышева, Кагановича, Горького и Жданова. Их надежно охраняли. Советское правительство имело горький опыт борьбы с террористами, и шансов на успех у заговорщиков было мало. Ягода прекрасно это знал. Когда Енукидзе, один из руководителей заговорщиков, сообщил ему о решении троцкистско-зиновьевского центра об открытом убийстве Сергея Мироновича Кирова, Ягода сначала возражал. На суде он показал:

Я выразил опасение, что прямой террористический акт может провалить не только меня, но и всю организацию. Я указывал Енукидзе на менее опасный способ и напомнил ему о том, как при помощи врачей был умерщвлен Менжинский. Енукидзе ответил, что убийство Кирова должно совершиться так, как намечено, и что убийство это взяли на себя троцкисты и зиновьевцы, а наше дело — не мешать. Что касается безопасного способа умерщвления при помощи врачей, то Енукидзе сказал, что в ближайшее время центр обсудит, кого именно из руководителей партии и правительства нужно будет убить этим способом в первую очередь.

Однажды в конце августа 1934 г. в служебный кабинет Енукидзе в Кремле был вызван молодой человек, один из участников правой оппозиции. Это был В.А.Максимов. В 1928 г. Максимов был слушателем Института красной профессуры в Москве, возглавлявшегося тогда Бухариным. Бухарин завербовал его в заговорщическую организацию. Главари правых тщательно обработали неглупого, беспринципного юнца и после окончания им института стали назначать его на секретарские должности. В момент, когда его вызвали в кабинет Енукидзе, Максимов занимал должность личного секретаря В.В.Куйбышева, председателя Государственной плановой комиссии, члена Политбюро коммунистической партии и близкого друга и соратника Сталина.

Енукидзе сообщил Максимову, что «если раньше правые рассчитывали на то, что удастся свергнуть советскую власть при помощи организации отдельных наиболее антисоветски настроенных слоев, и в частности кулачества, то сейчас положение изменилось... и необходимо перейти к наиболее активным методам захвата власти».

Енукидзе тут же расшифровал новую тактику заговорщиков.

Центр правых, в согласии с троцкистами, принял решение о необходимости учинить ряд террористических актов против своих политических противников. Это должно было быть достигнуто «методом подрыва здоровья вождей». Этот метод, по словам Енукидзе, «наиболее удобен тем, что он внешне придаст характер несчастного исхода болезни и тем самым дает возможность прикрыть террористическую деятельность правых».

— Подготовка к этому уже начата, — прибавиил Енукидзе. Он сказал Максимову, что тайным инициатором этого дела является Ягода, и заговорщики находятся под его защитой. Максимова как секретаря Куйбышева решено было использовать в связи с планом убийства председателя Государственной плановой комиссии. Куйбышев страдал серьезной болезнью сердца, и заговорщики думали этим воспользоваться.

Максимов испугался такого поручения и проявил некоторую нерешительность.

Через несколько дней Максимов был снова вызван к Енукидзе. На этот раз вопрос об убийстве Куйбышева обсуждался более подробно и при разговоре присутствовал еще один человек. Он сидел в темном углу комнаты и за все время не проронил ни слова; однако его присутствие оказало должное влияние на Максимова. Этот человек был Генрих Ягода.

— От вас требуется, — заявил Енукидзе Макссимову, — во-первых, дать возможность врачам Ягоды часто посещать больного. И второе: в случае острого заболевания, припадков каких-нибудь, не торопиться с вызовом врача, а если нужно, то вызывать только тех врачей, которые его лечат.

К концу 1934 г. в здоровье Куйбышева наступило значительное ухудшение. Он сильно страдал и почти не мог работать.

Доктор Левин впоследствии изложил метод, который он, по инструкции Ягоды, применял во время болезни Куйбышева:

Слабым местом в его организме было сердце, на которое был направлен наш удар. Мы знали о плохом состоянии его сердца в продолжение значительного периода времени. Он страдал поражением сосудов сердца, миокардитом, у него бывали небольшие припадки грудной жабы. В этих случаях необходимо щадить сердце, необходимо избегать остро действующих сердечных средств, которые очень возбуждали бы деятельность сердца и приводили бы постепенно к его дальнейшему ослаблению... Мы применяли в отношений Куйбышева возбуждающие сердце средства без перерывов в течение продолжительного периода времени, вплоть до его командировки в Среднюю Азию. Начиная с августа по сентябрь-октябрь 1934 г., он непрерывно получал впрыскивания специальных препаратов эндокринных желез и другие средства, возбуждающие деятельность сердца. Это усилило и участило припадки грудной жабы...

25 января 1935 г. в два часа дня у Куйбышева в его кабинете в Совете Народных Комиссаров в Москве начался сильный сердечный припадок. Максимов, находившийся в это время при Куйбышеве, был предупрежден доктором Левиным, что в случае припадка Куйбышеву следовало бы лежать без движения, совершенно спокойно. Максимову было сказано, что его задачей является убедить Куйбышева делать обратное, и он уговорил тяжело больного человека уйти домой.

Мертвенно бледный, едва держась на ногах, Куйбышев вышел из Совнаркома. Максимов спешно позвонил Енукидзе и сообщил о случившемся. Главарь правых посоветовал ему не нервничать и не торопиться с вызовом врача.

Куйбышев с большим трудом проделал путь от Совнаркома до дома. Мучительно страдая, поднялся на третий этаж. Его встретила домашняя работница. Когда она увидела, что ему очень плохо, она позвонила Максимову и сказала, что Куйбышев нуждается в срочной медицинской помощи.

Когда пришли врачи, они застали Куйбышева уже мертвым.

4. «Историческая необходимость»

Наиболее жестокими из всех убийств, совершенных по указаниям Ягоды, были убийство Максима Горького и убийство его сына, Пешкова. Горькому было шестьдесят восемь лет. Его знали и чтили во всем мире не только как величайшего из современных русских писателей, но и как одного из крупнейших гуманистов мира. У Горького был туберкулез и больное сердце. Его сын, Пешков, унаследовал от отца крайнюю восприимчивость к заболеваниям дыхательных путей. Оба, Горький и его сын, были пациентами доктора Левина.

Убийство Горького и его сына, Пешкова, по единодушному решению главарей право-троцкистского блока, было поручено Ягоде. В 1934 г. Ягода сообщил об этом решении доктору Левину и приказал выполнить его.

— Алексей Максимович — человек, очень близкий к высшему партийному руководству, — заявил Ягода доктору Левину, — человек, очень преданный той политике, которая ведется сейчас в стране, очень преданный лично Сталину, человек, который никогда не изменит, никогда не пойдет с нами по одному пути. А вы знаете, с другой стороны, каким авторитетом пользуется слово Горького у нас в стране и далеко за ее пределами, каким влиянием он пользуется и как много вреда он может сделать своим словом нашему движению. Нужно вам решиться на это, и вы пожнете плоды при приходе новой власти.

Доктор Левин был явно смущен такими инструкциями, но Ягода продолжал:

— Вы напрасно так волнуетесь, вы поймите, что это неизбежно, что это — момент исторический, это — историческая необходимость, это — этап революции, через который мы должны пройти, и вы вместе с нами его пройдете и будете его свидетелем, и вы должны нам помочь теми средствами, которые в ваших руках.

Пешков был убит раньше отца. Доктор Левин показал:

У него были три системы в организме, которые очень легко можно было использовать: это сердечно-сосудистая, чрезвычайно возбудимая система, его дыхательные органы, унаследованные от отца, не в смысле туберкулеза, а в смысле слабости, и, наконец, вегетативно-нервная система. Небольшое количество вина и то влияло на его организм, а он пил, несмотря на это, большое количество вина...

Доктор Левин начал подготовку «ослабления организма» Пешкова.

В середине апреля 1934 г. Пешков сильно простудился. Началось крупозное воспаление легких.

Когда показалось, что Пешков может выздороветь, Ягода пришел в ярость. «Черт знает что, — возмущенно заявил он, — здоровых залечивают, а тут больного не могут залечить».

Но в конечном итоге старания доктора Левина привели к желанным результатам. Как он сам впоследствии показал:

Больной был очень расслаблен, сердце было в отвратительном состоянии; нервная система, как мы знаем, играет огромную роль в течении инфекционных болезней. Все было возбуждено. Все было ослаблено, и болезнь приняла чрезвычайно тяжелый характер.

...Ухудшило течение этой болезни то, что были устранены те средства, которые могли принести большую пользу для сердца, и, наоборот, давались те, которые ослабляли сердце. И в конце концов... 11 мая, после воспаления легких, он погиб.

Максим Горький был убит аналогичными методами. В течение 1935 г. частые отлучки Горького из Москвы вырывали его из рук доктора Левина и временно облегчали его состояние, но затем, в начале 1936 г., нашелся удобный случай, которого дожидался доктор Левин. Горький серьезно заболел в Москве гриппом. Доктор Левин преднамеренно усугубил болезнь и, как в случае с Пешковым, грипп перешел в крупозное воспаление легких. И на этот раз доктор Левин убил своего пациента.

В отношении Алексея Максимовича установка была такая: применять ряд средств, которые были в общем показаны, против которых не могло возникнуть никакого сомнений и подозрения, которые можно применять для усиления сердечной деятельности. К числу таких средств относились камфара, кофеин, кардиозол, дигален. Эти средства для группы сердечных болезней мы имеем право применять. Но в отношении его эти средства применялась в огромных дозировках. Так, например, он получал до сорока шприцев камфары... в сутки. Для него эта доза была велика... плюс две инъекции дигалена... плюс четыре инъекции кофеина... плюс две инъекции стрихнина...

18 июня 1936 г. великий советский писатель скончался.

 

Глава XIX.

Критические дни

1. Война передвигается на запад

К 1935 г. планы совместного японо-германского нападения на Советский Союз достаточно созрели. Японские войска в Манчжурии то и дело устраивали «пробные» налеты и набеги на советскую территорию. Немецкое верховное командование вело секретные переговоры с фашистскими военными кругами Польши об антисоветском военном союзе. В Прибалтике и на Балканах, в Австрии и Чехословакии подготовлялись нацистские «пятые колонны». Реакционные английские и французские дипломаты усиленно поощряли обещанный Гитлером Drang nach Osten...

3 февраля, в результате переговоров между французским премьером Пьером Лавалем и английским министром иностранных дел сэром Джоном Саймоном, английское и французское правительства объявили, что они согласны освободить нацистскую Германию от части ограничений, наложенных на нее «военными» статьями Версальского договора.

17 февраля лондонский «Обсервер» писал:

О чем так хлопочет сейчас токийская дипломатия в Варшаве и Берлине? Разгадку ищите в Москве... Отношения между Германией, Польшей и Японией с каждым днем становятся все теснее. Когда обстоятельства потребуют, эти отношения превратятся в антисоветский союз.

В расчете на то, что немецкое оружие будет направлено против Советской России, антисоветские политические деятели в Англии и Франции всеми средствами поддерживали нацистскую программу вооружения Германии...

1 марта, после плебисцита, которому предшествовала сопровождавшаяся ожесточенным террором нацистская пропаганда, Саарская область с ее богатейшими угольными шахтами была передана Францией нацистской Германии.

16 марта правительство «третьей империи» официально денонсировало Версальский договор и сообщило французскому, английскому, польскому и итальянскому послам в Берлине нацистский декрет о введении в Германии всеобщей воинской повинности.

13 апреля Берлин объявил о своем намерении создать воздушный флот из тяжелых бомбардировщиков.

18 июня, через одиннадцать дней после того как во главе английского правительства стал консерватор Стэнли Болдуин, было объявлено о подписании англо-германского морского соглашения. Нацистской Германии было предоставлено право постройки некого флота с подводным тоннажем, равным тоннажу Великобритании. Соглашение было достигнуто после обмена письмами между нацистским министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом и новым английским министром иностранных дел сэром Сэмюэлем Хором.

3 ноября «Эко де Пари» сообщила о совещании, происходившем между президентом германского Рейхсбанка д-ром Яльмаром Шахтам, управляющим Английским банком сэром Монтегю Норманом и управляющим Французским банком м-сье Таннери.

По слонам парижской газеты, д-р Шахт заявил на этом совещании:

Мы отнюдь не помышляем об изменении наших западных границ. Рано или поздно Германия и Польша поделят между собой Украину, пока же мы удовлетворимся распространением своею влиянии на Прибалтийский провинции.

11 ноября «Нью-Йорк геральд трибюн» писала:

Премьер Лаваль, являющийся одновременно министром иностранных дел, решительный сторонник соглашения между французской Третей республикой и нацистской «третьей империей»; как сообщают, он готов порвать подписанный им, но еще не ратифицированный французским парламентом франко-советский пакт, чтобы заключить с Германией соглашение, в котором гитлеровский режим гарантировал бы восточные границы Франции в обмен на полную свободу действий в Клайпедской области и на Украине.

Перед липом возрастающей военной опасности советское правительство неоднократно призывало к объединенным действиям, в которых участвовали бы все страны, находящиеся под угрозой фашистской агрессии. И в Лиге наций, и в столицах европейских государств советский народный комиссар по иностранным делам М.М.Литвинов настойчиво добивался организации коллективной безопасности и заключения договоров между миролюбивыми нациями. 2 мая 1935 г. советское правительство подписало пакт о взаимопомощи с Францией, а 16 мая такой же пакт был подписан с Чехословакией.

«Ныне война должна всем представляться грозной опасностью завтрашнего дня, — говорил Литвинов в Лиге наций. — Ныне организации мира, для которой еще сделано очень мало, противостоит весьма активная организация войны».

В октябре 1935 г., с дипломатического благословения Пьера Лаваля и сэра Сэмюэля Хора, фашистские войска Муссолини вторглись в Абиссинию...

Вторая мировая война, начавшаяся в 1931 г., когда Япония напала на Манчжурию, продвинулась на запад.

На советской земле тайный фашистский авангард уже открыл широкое наступление против военного потенциала Красной армии. В союзе с немецкими и японскими агентами право-троцкистский блок начал тщательно разработанную систематическую кампанию против советской промышленности, транспорта и земледелия. Целью был подрыв советской оборонительной системы в предвидении надвигающейся войны.

Кампания тотального саботажа проводилась под компетентным наблюдением троцкиста Пятакова, заместителя народного комиссара тяжелой промышленности.

Террор — сильно действующее средство, говорил Пятаков на секретном собрании право-троцкистского блока в Москве, но его далеко недостаточно. Необходимо подорвать достижения советской власти, подорвать престиж сталинского руководства и дезорганизовать хозяйственную жизнь... »Надо действовать энергично и настойчиво, не останавливаясь ни перед какими средствами. Все средства необходимы и хороши — это директива Троцкого, которую разделяет троцкистский центр».

К осени 1935 г. по всему Советскому Союзу активность вредительских групп в стратегически важных пунктах дошла до апогея. На новых предприятиях тяжелой промышленности на Урале, на угольных шахтах Донбасса и Кузбасса, на железных дорогах, на электросиловых станциях и новостройках троцкистские вредители под руководством Пятакова одновременно нанесли важнейшим отраслям советской промышленности ряд тяжелых ударов. Такая же подрывная работа, под наблюдением Бухарина и других лидеров правых, развертывалась в колхозах, в кооперативах и государственных промышленных, торговых и финансовых учреждениях.

Вот как сами вредители описывали потом некоторые проведенные ими операции, выполнявшиеся немецкими и японскими агентами вместе с правыми и троцкистами:

Иван Князев, бывший начальник Южно-Уральской железной дороги, троцкист и японский агент:

Задание в части развертывания диверсионно-вредительской работы на транспорте и организации крушений поездов мною было выполнено полностью, так как в этом вопросе задание японской разведки целиком совпадало с заданием, полученным мною несколько раньше от троцкистской организации...

27 октября 1935 г на Шумихе было организовано крушение воинского поезда №504... Поезд, шедший с большой скоростью — километров 40–45 — влетел на 8-й путь, на котором стоял маршрут с рудой... Убито 29 красноармейцев. Ранено 29 человек... (Было) 13–15 крушений, непосредственно нами подготовленных...

...Особенно резко ставился японской разведкой вопрос о применении бактериологических средств в момент войны, с целью заражения остро заразными бактериями подаваемых под войска эшелонов, а также пунктов питания и санобработки войск...

Леонид Серебряков, бывший заместитель начальника Цудортранса, троцкист:

Мы... поставили задачу совершенно конкретную и точную: срыв перевозок, уменьшение ежесуточной погрузки методом увеличения пробега порожних вагонов, методом снижения заниженных уже до этого норм пробега вагонов и паровозов, путем недоиспользования тягловой силы, мощности паровоза и т.д.

...По предложению Пятакова, ко мне в Цудортранс пришел Лившиц (троцкист, японский агент), он был начальником Южной дороги... Он мне сообщил, что у него на Южной дороге имеется заместитель — Зорин и что тот сможет развернуть работу... Мы с Лившицем между собой говорили и пришли к выводу, что, помимо действии организаций и в центре и на местах, которые должны вначале внести путаницу и неразбериху в работу транспорта, надо будет также обеспечить возможность в первые дни мобилизации занять наиболее важные железнодорожное узлы, создав в них такие пробки, которые привели бы в расстройство транспорт и снизили бы пропускную способность железнодорожных узлов.

Алексей Шестов, бывший член правления треста Кузнецкуголь, троцкист и нацистский агент:

В Прокопьевском руднике была проведена камерно-столбовая система без закладки выработанной поверхности. Благодаря этой системе мы имели 50 с лишним процентов потерь угля вместо обычных 15–20 процентов. Второе: благодаря этому факту мы имели на Прокопьевском руднике к концу 1935 г. около 60 подземных пожаров.

...Было несвоевременно начато углубление шахт, в частности шахты Молотова, сознательно законсервировали с 1933 г. сотый горизонт шахты Коксовой, своевременно не начали углубления шахты Манеиха... При монтаже оборудования и при монтаже подземной электростанции и других механизмов была проведена крупная подрывная работа...

Станислав Ратайчак, бывший начальник Главного управления химической промышленности, троцкист и нацистский агент:

По моей директиве... было совершено три аварии-диверсии на Горловском заводе и еще две аварии — одна на Невском заводе и одна на Воскресенском химическом комбинате.

Яков Дробнис, бывший заместитель начальника Кемеровокомбинатстроя, троцкист:

С конца июля 1934 г. на меня было возложено руководство всей вредительской и диверсионной работой по всему Кузбассу. Я прожил в Средней Азии весь 1933 г. и в мае 1934 г. оттуда уехал, потому что было решение троцкистского центра перебросить меня в Западную Сибирь. Так как Пятаков располагал возможностью перебросить меня по линии промышленности, эта задача разрешилась вполне легко...

Одна из вредительских задач в плане — это распыление средств по второстепенным мероприятиям. Второе — это торможение строительства в таком направлении, чтобы важные объекты не ввести в эксплуатацию в сроки, указанные правительством...

Районная электростанция была приведена в такое состояние, что, если бы это понадобилось для вредительских целей, шахта по приказу могла бы быть залита водой. Кроме того, поставлялся такой уголь, который был технически негоден в качестве топлива, и это вело к взрывам. Это делалось совершенно сознательно... много рабочих было тяжело ранено.

Михаил Чернов, бывший народный комиссар земледелия СССР, участник организации правых, агент немецкой военной разведки:

...Особым условием немецкая разведка ставила организацию вредительства в области коневодства с тем, чтобы... не дать лошадей для Красной армии. В части, касающейся семян, мы включили в свою программу — запутать семенное дело, смешать сортовые семена и тем самым понизить урожайность в стране...

В части животноводства были поставлены задачи — вырезать племенных производителей, добиваться большого падежа скота, не давать развиваться кормовой базе, особенно использовать для падежа скота искусственное заражение скота различного рода бактериями...

Для того чтобы добиться падежа скота в Восточной Сибири, я предложил начальнику Ветеринарного управления Гинзбургу, участнику организации правых... не завозить противоязвенные биопрепараты в Восточную Сибирь... и когда весной 1936 г. там вспыхнула сибирская язва, то оказалось, что действительно препараты туда завезены не были и тем самым было погублено — я точно не могу сказать — во всяком случае больше 25 тыс. лошадей.

Василий Шарангович, бывший секретарь ЦК КП(б) Белоруссии, участник организации правых, польский секретный агент:

Я занимался вредительством главным образом в области сельского хозяйства. В 1932 г. мы, и я лично, в этой области развернули большую вредительскую работу. Первое — по срыву темпов коллективизации...

Кроме того, мы организовали срыв хлебозаготовок... Была нами распространена чума среди свиней, в результате чего был большой падеж свиней, причем это делалось таким образом, что противочумную прививку свиньям делали вредительски... Дальше, по сельскому хозяйству, я хочу сказать относительно нашей диверсии в области коневодства. В 1936 г. в Белоруссии была нами широко распространена анемия. Это проводилось нами с целью подрыва коневодства, так как конь в Белоруссии имеет огромное оборонное значение. Мы стремились подорвать эту сильную базу в случае, если она понадобится в связи с войной.

Вследствие этой меры пало, насколько я помню сейчас, около 30 тыс. лошадей.

2. Письмо Троцкого

В конце 1935 г., когда призрак войны вырисовывался все яснее, специальный курьер привез в Москву Карлу Радеку давно ожидаемое письмо Троцкого. Оно было отправлено из Норвегии.

Сгорая от нетерпения, Радек вскрыл письмо и начал читать. На восьми страницах тонкой английской бумаги Троцкий излагал подробности тайного соглашения, которое он наконец-то должен был заключить с германским и японским правительствами.

После вступления, в котором подчеркивалась «победа германского фашизма» и неминуемость «войны между народами», Троцкий переходил к своей главной теме. Он писал:

Существуют два варианта возможности нашего прихода к власти. Первый вариант — это возможность прихода до войны, а второй вариант — во время войны...

Надо признать, что вопрос о власти реальнее всего станет перед блоком только в результате поражения СССР в войне. К этому блок должен энергично готовиться...

Отныне, писал далее Троцкий, «диверсионные акты троцкистов в военной промышленности» должны будут совершаться под прямым «наблюдением немецкого и японского верховных командований». Троцкисты не должны приступать ни к каким «практическим действиям» без предварительного согласия своих немецких и японских союзников.

Чтобы обеспечить себе полную поддержку со стороны Германии и Японии, без которых было бы «нелепостью думать, что можно придти к власти», право-троцкистский блок должен быть готов к серьезным уступкам. Троцкий перечислил эти уступки:

Германии нужны сырье, продовольствие и рынки сбыта. Мы должны будем допустить ее к участию в эксплуатации руды, марганца, золота, нефти, апатитов и обязаться на определенный срок поставлять ей продовольствие и жиры по ценам ниже мировых.

Нам придется уступить Японии сахалинскую нефть и гарантировать ей поставку нефти в случае войны с Америкой. Мы также должны допустить ее к эксплуатации золота. Мы должны будем согласиться с требованием Германии не противодействовать ей в захвате придунайских стран и Балкан и не мешать Японии в захвате Китая. Неизбежно придется пойти на территориальные уступки... Придется уступить Японии Приморье и Приамурье, а Германии — Украину.

В письме намечался затем характер режима, который должен быть установлен в России после свержения советского правительства.

Надо понять, что без известного выравнивания социальной структуры СССР с капиталистическими державами правительство блока удержаться у власти и сохранить мир не сможет...

Допущение германского и японского капитала к эксплуатации СССР создаст крупные капиталистические интересы на советской территории. К ним потянутся в деревне те слои, которые не изжили капиталистической психологии и недовольны колхозами. Немцы и японцы потребуют от нас разряжения атмосферы в деревне, поэтому надо будет идти па уступки и допустить роспуск колхозов или выход из колхозов.

В новой России должны произойти резкие перемены — как политические, так и территориальные и экономические.

Ни о какой демократии речи быть не может. Рабочий класс прожил 18 лет революции, и у него аппетит громадный, а этого рабочего надо будет вернуть частью на частные фабрики, частью на государственные фабрики, которые будут находиться в состоянии тяжелейшей конкуренции с иностранным капиталом. Значит — будет крутое ухудшение положения рабочего класса. В деревне возобновится борьба бедноты и середняка против кулачества. И тогда, чтобы удержаться, нужна крепкая власть, независимо от того, какими формами это будет прикрыто.

Радек читал письмо Троцкого со смешанными чувствами. «После того, как я прочел эти директивы, — говорил он впоследствии, — я думал над ними всю ночь... Для меня было ясно, что хотя в директивах не было ничего такого, чего не имелось бы в виду и раньше, однако теперь все это созрело... предлагавшееся Троцким переходило все границы... Мы перестали быть в какой бы то ни было мере хозяевами своей судьбы».

На следующее утро Радек показал письмо Троцкого Пятакову. «Необходимо во что бы то ни стало встретиться с Троцким», — сказал Пятаков. Он собирался за границу в официальную командировку и рассчитывал пробыть несколько дней в Берлине. Радек должен был срочно известить об этом Троцкого и просить его по возможности немедленно установить контакт с Пятаковым в Берлине.

Поиск
Архив материалов
Календарь
«  Сентябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
                                                                                                                                                                                                                                                              E-mail: galcomm@yandex.ru   
Редакция несет полную ответственность за публикуемые материалыВсе материалы сайта могут использоваться без ограничений